Владимир Киршин

ТОНЬКА-ХРОМОНОЖКА

Вот она отпирает утром свою "киоску", входит в ее промерзшее за ночь нутро, скорее включает печку. Сама выходит наружу - прикрыв дверь, ждет минут десять на улице: ей кажется, что на улице теплее.

Тонька - инвалидка. Себя ей не жалко: такая родилась, что теперь. Бабушку жалко: все плачет - что-то у нее не получилось в жизни. Маму жалко: пьет. Выпьет - веселая, но от веселья может в милицию попасть. Милиция для Тоньки страшнее грома и молнии. Что там в милиции внутри, она не знает и думать об этом не хочет. Бандиты ей так не страшны, как милиция. Подумаешь, бандиты - обыкновенные парни, хотя и воображают о себе много, - а вот милиция, власть... Тут мысль у Тоньки соскакивает от страха, и она принимается что-нибудь делать, чтобы не думать о неприятном. Ну их.

Она лезет под прилавок: там надо отодвинуть четыре шпингалета, чтобы поднять ставни. Три шпингалета двигаются легко, надо только двигать сперва третий, потом первый, потом второй. А вот четвертый надо выколачивать. Для этой цели у Тоньки специальная колотилка припасена, на улице нашла. Шпингалеты она двигает в темноте, "экономит лампочку" - полезная привычка от бабушки.

Летом в киоске хорошо - особенно, если сверху дерево от летнего солнца прикрывает. Зимой, конечно, дует. Не холодно, нет, даже жарко местами: коленки от печки аж горят, а пальцы зябнут. Сама в шубе, сверху белый халат - обязательно. Хлеб привезут с пекарни - в киоске жара, надо раздеваться. К вечеру опять зябко. Зато зимой ставни легко поднимать: "киоска" наполовину в снег уходит.

Тонька, хромая, обходит "киоску", поднимает железные ставни, подпирает их - сама. Летом сама не может, не дотягивается - зовет прохожего: "Мужчина! Будьте добреньки... не дотянуся я..." Мужик кидается на помощь, кичась силой, подбрасывает ставни, подпирает, шутя требует булку в награду. Тонька смеется шутке, они весело обсуждают нынешний "капитализм", когда все стало платное, - расходятся.

Тонька - дурнушка, но глазки у нее живенькие и нрав приветливый. Взрослые мужики с ней, как с дочкой. Молодые не глядят - так оно и понятно. Тонька об них и не тужит ничуть: хромая, дак чё теперь. Тем более у нее теперь Алешка есть.

Свежий хлеб привезут в одиннадцать. К тому времени надо вчерашний продать, два лотка вчера осталось. Нет, не продать. Но ничего, она вчерашний со свежим перемешает, он согреется - к вечеру все уйдет. Сегодня пятница, в пятницу люди лучше едят. В воскресенье не едят совсем.

Алешка тоже хромой. В инвалидном клубе познакомились. Глаза добрые, ласковый. Сильно тужит из-за хромоты, но вида не подает - и зря. Ну ладно, только бы не пил. Только бы не пил. Инвалиды так пьют. Только бы не пил.

Вчера мать приходила. Села к печке, вся синяя, бутылку откуда-то достала - а тут хозяин... Тонька чуть не разревелась: хозяин в этот час первый раз пришел - поди объясни, что и мать первый раз. Подумает, каждый день такое. Ну вот, заглянул в окошко, все увидел и ничего не сказал. Тонька всю ночь не спала, переживала.

Хозяин у Тоньки добрый. Русский. Доброго обмануть грех. Тонька все честь по чести записывает, выручку всю до копеечки сдает. Да она по-другому и не может. Мать учила, как жулить, - все без толку. Все какие-то оправдания у Тоньки: то добрый, то злой, то жалко, то страшно.

Страхов тут полно. Давеча на Тоньку мыш напал. Сидел мыш в ведре со старыми чеками, инвалидку караулил. Она сунулась зачем-то - он как шуранет! Тонька чуть не умерла тут же: как начала биться, дверь искать, а там замок тугой - Тонька в крик... Хозяин примчался, мыша в ведре унес, мышеловку поставил. Замок смазал.

Плохо сегодня хлеб берут. Ленятся на морозе деньги вынимать - мимо "киоски" к теплому магазину бегут. А тут уже и новый привезли: Генка грузчик сегодня, веселый. В синем рваном халате, набил "киоску" лотками под самую крышу. Окошко запотело, а там народ - покупатели кинулись, шубу скинуть некогда. Жарко.

Бойко торгует Тонька - покрикивает, не всякую денежку берет: настало ее время. Покупатели - кто смеется, кто робеет - слушаются. Живо дело идет. Песня.

На концерте с Алешкой были. Нарядные сидели, Алешка важный. Ходить не любит, сидеть ему лучше: хромоты не видать. А Тонька, ей чё - она и на соревнованиях гонялась на санках, и на лошадь залезала - ну, это умора! Им ноги лечили лошадями: говорят, лошадь инвалидам помогает - чё-то не помогла нискоко, не успела: Тонька сверзилась с верхотуры-то, инструктор ее ловил - чуть ногу не оторвал. А тут еще бандит чуть не убил, кассу на нее сбросил.

Хлеб поостыл - поостыли покупатели. Тонька уселась на стул, облупила яичко, чаю налила горячего из термоса, конфетку.

...Кончается день, за ней приходит Алешка. Тонька переводит кассу на завтрашнее число, заботливо укутывает оставшиеся буханки и запирает "киоску".