|
|
|||||||
|
|
современная проза Сайт Владимира Киршина 21
04 2011 пред< 22 >след email kir5@front.ru |
||||||
|
|
|||||||
|
Каталог прозы
Отдельные рассказы: Тонька-хромоножка
Очерки: И т.д.: Мамонт жив!Секретное
мероприятие Друзей Ивана Семенова |
|
|
Объект
прозы |
|
|||
|
|
ДРУГОЙ
ГЕРОЙ Кинопроба Лето. Город. Поздний вечер. Петя перепрыгивает лужу и берется за
ручку двери. Смена кадра: полумрак подъезда.
Качаясь, вплывает в кадр серый дверной проём, на его фоне робко, ощупью движется
растопыренная фигура молодого человека в черной обвислой майке и джинсах,
поднимается по лес¬тнице, трогая ногой каждую ступеньку. Это кинорежис¬сёр
Петя Денежкин. Экономно дыша, он отсчитывает нужную
квартиру, на¬шаривает кнопку звонка, нажимает несколько раз —
без¬результатно, звонок не работает. Петя стучит — сперва по фанере, потом по
обвязке двери. Молчание. Петя шёпо¬том матюкается и толкает препятствие —
вваливается в такое же тёмное помещение и буквально грудью налета¬ет на плывущую
ему навстречу ослепительную свечу. — О, — отдергивает огонёк женщина, и
её сразу становится видно: красивая женщина зрелых лет. Она свободной рукой
запахивается, ощипывается, подтыкает волосы. — Петя? Заходи. Не пугайся... Да не
снимай, не снимай! Проходи. У нас видишь что — у нас свет отключили. И в
подъезде — да? — темно. Ну, как всегда. А у нас денег нет, год не платили,
они пришли — меня не было, а Рубахину все до фени... — До лампочки! — уточняет голос из
комнаты. — Кто там? — Петя пришёл, Денежкин. — Ооо! Режиссёры Натальины двери
ломают. Режис¬сёры двери ломают, антрепренёры через каминную тру¬бу лезут,
фотографы за обоями шуршат... — Сволочь ты, Рубахин, — обрубает
Наталья. — Са¬дись, Петя, я сейчас. — Да ничего, ничего, я вообще-то вон
— к Боре... — церемонится Петя, но допускает какую-то ошибку. Лицо хозяйки каменеет.
Метнулись тени, грохнула дверь, швар¬кнулся на плиту чайник — раздосадованная
женщина уда¬лилась на кухню. Вместе со свечой. Снова потёмки. Петя Денежкин идёт вдоль стенки на
Борин голос. Они там вдвоём зажигают огарок в банке — отчаянно белеют крошки
на столе и скомканные бумажки, всё ос¬тальное делается еще мрачнее. — Ты всё испортил, — заявляет Боря
Рубахин, падая обратно куда-то в темноту — предположительно, на ди¬ван. — Я
не знаю, с каким делом ты пришёл, но считай, оно уже проиграно. Ты должен был
явиться с кинокаме¬рой, пожужжать маленько перед Натой, пообещать ей
рек¬ламу, ангажемент, гонорары — а потом уже спрашивать, дома ли её муж. — Ах ты чёрт, — огорчается Петя. —А
можно я зад¬ним числом пожужжу, и без кинокамеры? Всё равно у вас света нет. — Ты изобретателен, как настоящий
режиссёр. Лад¬но, жужжи задним. Только надень на голову железную какую-нибудь
кастрюлю, а грудь прикрой вон тем сло¬варем. И так подкрадывайся к Наталье —
и жужжи, жужжи... — Гениально! - хохочет Петя. — Вот
ты-то мне и ну¬жен! Поехали кино снимать! — Ты только не ори, — морщится
Рубахин. — И потом — у Наты новый номер. Она теперь пародирует Пугачёву. Один
парик ей в семь тысяч встал, а ты — «поехали»... — О н
т е п е р ь д а ж е п и в а
н е п ь ё т, — внезапно
раздается грубый голос из темного угла. Петя вздрагивает. Там кто-то есть. — Это Прокудин. Ты не знаешь
Прокудина? Он самородок. Петя косится на остальные углы,
готовый к явлению целого сонмища «самородков». — Я теперь на службу устраиваюсь, —
сообщает Ру¬бахин. — Вам на киностудию сторож не нужен? Мы бы с Прокудиным
посменно... — Какой сторож! Мы на твой фильм
запустились уже! Едем давай! — Опять он орёт. — Едем! — шипит Петя. — Машина ждёт. — Я вообще не слышу, когда громко. У
меня очень уз¬кий слуховой проход — крупные звуки застревают. А этот Прокудин
мне толстым голосом всё время что-то вещает... — П о й д ё м п о п ь ё м п и в а, — подземно гудит «самородок». — ...А я ничего не слышу. Мне надо,
чтобы тонким го¬лосом и не спеша. Может, у тебя, Петя, лучше получится? — Мудак ты, — отвечает Петя. — Вот, вот, примерно в этой
тональности. — Ты что, всё забыл что ли? Ну,
помнишь, мы подавали заявку на документальный фильм? О Коляскине? Ну, тот,
который Диоген, в хлеву живёт? — Диогена помню. Коляскина тоже. Но
это же было «Эссе о колбасе» — диагностика тоталитарного созна¬ния... — Коляскин — классный мужик, я с ним
уже догово¬рился. Деньги добыл. Звукаря из Иркутска выписал, — гонит коней
Денежкин. — ...Колбаса варёная на месте
мускулистого антич¬ного фаллоса, — застревает Рубахин. — А н т и ч н о с т ь и
к о л б а с н о с т ь, — гудит Прокудин. — Нет, главное — характер, — правит
Петя. — Живой герой в живой его жизни. Там такие детали смачные! Зри¬тель на
уши встанет. Но этого мало — герою нужен антаго¬нист. — Бочка! — внезапно включается
Рубахин. — Нет, нужен — враг. Такой, чтобы не
давал герою жить, дышать не давал. Враг, с которым не разминуться, — только
убить. — А его нет, Петя. Это же Коляскин.
Его принцип — аморфность. Его стратегия — уход от столкновения, от борьбы. Он
не герой, Петя. — К о л б а с а, — гудит Прокудин. — Вот именно. — Тогда врага ему надо выдумать. Тишина. — Ну, то есть — нащупать и извлечь, —
поспешно по¬ясняет Денежкин. — Катализировать конфликт. Всем же станет лучше,
когда он разрешится, конфликт. — Молча¬ние. — Ну хорошо, пусть он уйдёт от
столкновения, но пусть он это покажет! У меня есть один тип на примете —
выли¬тый враг. Едем. Вставай. — Нет, я так быстро не могу. Да куда
— на ночь глядя, — отбивается Рубахин. — П о й д ё м з а
п и в о м н а в о к з а л, — гудит Прокудин. — Хорошо, я тебя оформлю сторожем.
Продукты наши будешь сторожить, сгущёнку. Едешь? — Он ещё кочевряжится, — раздается из
темноты На-тальин голос. — Он ещё отбрыкивается. Я тебе велела картошку
купить, — она медленно приближается к Руба¬хи ну. — Где картошка? — Ну ладно, я пойду, — Петя встает и
идёт к дверям. — Внизу подожду. Пять минут. До свидания, Наташа. — Где картошка, барбосина? — во рту
Натальи све¬тит, накаляясь, вставной зуб. Петя аккуратно прикрывает за собой
дверь, и спус¬кается, стараясь не касаться перил, по лестнице. Выходит во
двор. Сверху летят клочья бедного Рубахина. Петя подходит к белому микроавтобусу,
бодро дер¬гает дверцу, садится. Ему навстречу голос изнутри: — Ну что там? — Сейчас выйдет. Я думаю — выйдет. Из дверей подъезда выходит пожилой
мужчина в свитере. Сутулясь, идет к микроавтобусу, останавливает¬ся у окошка
водителя. — Д о
в о к з а л а н е п о д б р о с и т е? |
|
|
||||
